«Китай и Индия с удовольствием купят сырье с дисконтом» Поделиться
В ближайшие недели, по данным Bloomberg, Евросоюз может представить свой очередной, уже седьмой по счету пакет санкций в отношении России. Его контуры и содержание пока просматриваются весьма слабо: документ требует доработки и согласования между членами альянса по ряду пунктов. Наибольшая неясность связана с двумя мерами: одна предполагает введение ценового потолка на нефть из РФ, другая касается запрета на импорт золота.
Фото: Mika Baumeister Unsplash.
О подготовке седьмого раунда санкций в начале июля сообщил польский МИД. Общеевропейская дискуссия на этот счет идет уже второй месяц. Новые ограничения в отношении Москвы Брюссель начал вводить с конца февраля и на первых порах делал это почти молниеносно, демонстрируя образцовую солидарность. Но чем дальше, тем сильнее пробуксовывал запущенный механизм, тем больше нюансов и разнонаправленных интересов приходится учитывать на этом бесконечном «пакетном» пути. Так, частичное эмбарго на импорт российской нефти, включенное в шестой пакет (вступил в силу в июне), европейские лидеры согласовывали свыше месяца.
Теперь они предлагают, чтобы потолок цен на нефть из РФ оставался в пределах $40-60 за баррель (при том, что реальная цена пока держится на уровне свыше $100). Пока эта планка носит условный характер и в окончательном варианте может быть какой угодно. Планируется ввести запрет на транспортировку топлива морем, если его стоимость превышает установленный лимит.
Что касается золота, ранее США, Великобритания, Канада и Япония уже запретили (в индивидуальном порядке, на уровне своих правительств) импорт желтого металла из России. Причем мера не распространяется на добытое в нашей стране золото, вывезенное за ее пределы до 28 июня. По словам вице-президента компании «Золотой монетный дом» Алексея Вязовского, Евросоюз намерен придать санкциям совершенно иной статус – международный и солидарный, чтобы в случае необходимости партии золотых слитков из России можно было бы арестовывать в третьих странах и любой другой точке планеты. Поставки легко отслеживаются с помощью средств электронной разведки, другое дело, что в реальной жизни кто-то из покупателей (например, Китай) наверняка будет этому активно противодействовать, считает Вязовский.
Еще больше вопросов у экспертов вызывает идея ограничения верхних цен на российскую нефть. Вряд ли ее удастся реализовать, говорит руководитель направления Института технологий нефти и газа Ольга Орлова. Ну, введут потолок в $40-60 за баррель, и что? Китай и Индия с удовольствием приобретут товар с дисконтом, тогда как мировые котировки однозначно будут расти и достигнут $140-150 за баррель, а затем и $200.
«Страны Евросоюза – явно не то же самое, что государства-члены ОПЕК: производитель может сдержать рост цен на свой продукт, даже искусственным путем. Потребитель – нет, поскольку не обладает таким продуктом, — рассуждает Орлова. — Получится тот же эффект, что при введении ограничений по природному газу: инфляция в ЕС скоро достигнет двузначных отметок, а газ летом подорожал до уровня зимы прошлого года. При этом любые рестрикции дестабилизируют рынок сырья, и если европейскую задумку с ценовым потолком на нефть из России не поддержат потребители в других регионах мира, смысла в этом инструменте нет. А печальных последствий для самой Европы будет достаточно».
Ввести ценовой лимит на российскую нефть крайне сложно. Ее покупатели многочисленны, разрознены, имеют свои интересы и приоритеты, напоминает главный аналитик TeleTrade Марк Гойхман. На его взгляд, попытки «причесать всех под одну гребенку» чреваты неожиданными проблемами в континентальном, да и в мировом масштабе. Ситуация, когда потребители будут опасаться сокращения поставок из РФ, не просто вызовет физическую нехватку нефти, но подхлестнет цены от других поставщиков. Европа сама себя накажет — удорожанием ввозимых ресурсов, ускорением инфляции. Впрочем, и России гипотетическое установление предельных цен не сулит ничего хорошего.
«Потолок в $40-60 за баррель Urals означает снижение цены с нынешнего уровня $85 примерно на 30%, — отмечает Гойхман. — Это привело бы к сокращению доходов госказны от нефтяного экспорта с $20 до $15 млрд в месяц, на те же 30%. Нужно учитывать, что наш бюджет уже становится дефицитным. Привлечение внешних заимствований практически закрыто. В таких условиях придется сворачивать текущие расходы, и без того достаточно скудные».