Алексей Макаркин оценил идею, высказанную главой канадского минфина Поделиться
Вице-премьер и министр финансов Канады Христя Фриланд высказала идею своеобразной индульгенции для попавших в санкционные списки крупных российских предпринимателей, сообщает агентство Associated Press. Механизм «отпущения грехов» прост: олигархи жертвуют некую долю своих капиталов на восстановление Украины и освобождаются от санкций. Своими мыслями по этому поводу с нами поделился первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин.
По информации AP, предложение прозвучало на встрече глав финансовых ведомств стран — членов «Большой семерки», состоявшей на прошлой неделе в Германии. По словам собеседников агентства, выступлению на «Семерке» предшествовал разговор Фриланд со знакомыми ей российскими олигархами. Важная деталь: в своей «прошлой жизни» канадка руководила московским бюро газеты Financial Times. Сами же олигархи якобы и подкинули ей эту интересную идею.
Европейские страны, продолжает AP, проявили живой интерес к предложенной схеме, позволяющей устранить юридические препоны для использования арестованных активов: конфисковать их в европейских юрисдикциях весьма проблематично. Кроме всего прочего, отмечается в сообщении, это позволит «развести» Кремль с олигархами, переманить их на противоположную сторону геополитических баррикад.
— Алексей Владимирович, насколько реализуема эта идея, с вашей точки зрения? И какие последствия может иметь в случае реализации?
— Консультации с олигархами будут вестись индивидуально. И думаю, уже ведутся. В России нет олигархии — как слоя людей, которые согласовывают свои позиции, способны объединиться, представляют собой некую политическую силу. Олигархи есть, а олигархии нет. Хотя насчет олигархов — тоже спорное мнение. Олигарх, по идее, оказывает политическое влияние на власть, а здесь этого нет уже лет 20. Олигархами этих людей называют по инерции.
Возьмем структуры, которые объединяют российский бизнес — РСПП, «Деловую Россию» и других. Их задача — переговоры с властью по каким-то экономическим вопросам, по тарифам, налогам и тому подобному. Политики там уже давно нет. С 2003 года — с ареста Ходорковского.
Второе — российский крупный бизнес оказался сегодня между Россией и Западом. С одной стороны, у наших олигархов есть интересы на Западе. Есть большое желание сохранять привычный образ жизни, чтобы можно было, как и раньше, свободно передвигаться. Они же ощущают себя гражданами мира. Но активы у них преимущественно здесь, в России.
Соответственно, если они будут договариваться с Западом, то они ставят под вопрос судьбу своих российских активов. Поэтому, думаю, как люди очень осторожные, они вряд ли будут делать какие-то резкие движения в этой ситуации. Если решительно отклонишь настойчивые предложения со стороны Запада — могут ожесточать санкции. Если примешь эти предложения, то поссоришься с российской властью, что может быть еще более опасным.
Все будут вести себя по-разному, решать этот вопрос индивидуально, исходя из своих интересов. Будут разные стратегии. Но думаю, многие станут просто тянуть время. Чтобы ни там, ни тут никого не обидеть.
— Но если верить тому, что эта идея подана, так сказать, снизу, самими олигархами, то некоторые из них выбор уже сделали.
— Если ты высказываешь идею, это еще не значит, что готов ее реализовать. На мой взгляд, речь в данном случае идет, скорее, о зондаже: что будет, если они отдадут часть денег на восстановление Украины? В то же время одновременно, думаю, идут попытки зондирования в России: сколько все это будет продолжаться, какие у власти дальнейшие планы?
Заявление Фриланд я бы в этом контексте рассматривал как определенный сигнал нашим олигархам. Обычно подобные переговоры ведутся в тишине. То, что она предала их содержание гласности, свидетельствует о том, что переговоры идут не слишком успешно.
Сигнал, я считаю, такой: «Ребята, мы не можем до бесконечности это обсуждать. Если вы не примите определенного решения, санкции против вас не просто сохраняться, но возможно, будут ужесточены». Тем не менее олигархи будут стремиться решение максимально отложить.
— То есть не факт, что такой сигнал возымеет действие?
— Далеко не факт. Потому что они будут оглядываться на Россию. Понятно, что если олигарх что-то отдаст Западу, — а Запад передаст это Украине, — то это испортит отношения олигарха с российской властью.
— Есть определенная категория олигархов, для которых с экономической точки зрения такой дилеммы нет — у них и счета, и активы на Западе. Как, допустим, у Романа Абрамовича. Таким легче сделать свой выбор?
— Если не ошибаюсь, у Абрамовича все-таки что-то есть в России. Что же касается Запада, то главный его актив там — клуб «Челси», который он продает. На Западе он теперь может лишь вести жизнь рантье. Как и большинство других российских олигархов. В обозримом будущем никому из них не позволят им приобрести там серьезные активы.
А связей внутри России у них остается много. Возьмем конкретно того же Абрамовича: неслучайно ведь он попытался стать посредником на первоначальном этапе российско-украинских переговоров. Главный его социальный капитал здесь, в России. Так что, думаю, такие олигархи тоже будут вести себя крайне осторожно.
— Может ли идея, высказанная Фриланд, свидетельствовать о крахе первоначального плана, который, судя по многим признакам, существовал: под угрозой санкций российской олигархии окажут давление на Кремль, а то и вовсе устроят антипутинский заговор?
— Не существовало, я уверен, таких планов. Серьезные политики на Западе исходили из того, что у российской олигархов нет возможности политически влиять на власть. Поэтому насчет заговора, думаю, никаких иллюзий у них не было. Задача другая — изолировать Россию по всем позициям, максимально уменьшить ее ресурсы, ее возможности.
— То есть санкции против олигархов — это просто часть, так сказать, изоляционного кольца?
— Конечно. Наши олигархи рассматриваются на Западе и как российские граждане, и как часть российской экономики.