Аркадий Злочевский: «Зачем аграриям производить зерно, если продать они его не могут» Поделиться
В Минсельхозе назвали предварительные результаты текущей битвы за урожай: отечественные аграрии уже собрали 147 млн тонн зерна. За всю историю больше было только в прошлом году – порядка 158 млн тонн. Но богатый урожай зерна – еще не показатель здорового рынка. Итоги сева можно «подрисовать», а о проблемах АПК что-то недоговорить. Например, о том, что даже постоянные покупатели нашего зерна, такие как Турция и Египет, теряют интерес к российскому продукту. Причина в неконкурентных ценах. И для российских крестьян встает вопрос: зачем производить, если продать и заработать не получается? Что происходит на аграрном рынке сейчас и чего ожидать в ближайшем будущем, «МК» рассказал президент Российского зернового союза (РЗС) Аркадий Злочевский.
— Каких результатов от сбора урожая вы ожидаете в этом сельскохозяйственном сезоне? На ваш взгляд, рекорд 2022 года по зерновым будет побит?
— Нового рекорда не будет. Учтите, что те цифры, которые представила сейчас Минсельхоз, касаются как старых, так и уже новых территорий страны. А итог 2022-го — 158 млн тонн — был достигнут без учета новых территорий. Тут не получится корректного сравнения. Если новые территории в расчет не брать, то, по данным Минсельхоза, уже собрано 140 млн тонн, а мы в РЗС прогнозируем 145 млн тонн. Как ни считай, на рекорд мы не выйдем, но точно можно сказать, что будет второй результат в истории. Прирост идет в основном за счет кукурузы, которая в этом сезоне показывает бешеный урожай.
Что «рисуют» фермеры?
— Между тем Минсельхоз с 1 декабря на полгода хочет запретить поставки из России за рубеж твердой пшеницы, так как доля качественного зерна в стране уменьшилась: на продовольственную пшеницу в сентябре пришлось чуть более 72% урожая, а в прошлом году — более 80%. Почему эта доля падает и чем обернется запрет на экспорт?
— Я считаю данную трактовку про падение доли качественного зерна неверной. Названные цифры — это совершенно нормальный диапазон для продовольственной пшеницы. А вот в прошлом году данный показатель выходил за рамки обычного. Стандартная доля продовольственной пшеницы у нас — 68-76%. Падение с 80% до 72% — это всего лишь возвращение в привычный диапазон. С учетом того, что урожай пшеницы будет вторым в истории — более 92 млн тонн, — уверяю вас: «продоволки» нам хватит за глаза.
Что касается желания Минсельхоза запретить вывоз твердой пшеницы, то приведет это к тому, что фермеры перестанут ее производить. Зачем аграриям это нужно, если продать зерно они не могут? Между тем твердая пшеница требует отдельных инвестиций: это очень хлопотная культура. Сбываем продукт мы, в основном, в Италию. Да-да, несмотря на санкции, Италия продолжает покупать у нас твердую пшеницу, которая используется только на макаронные изделия. Если экспорт запретят, то для отечественных производителей макарон наступит золотое время: цены на зерно упадут, на закупку будет уходить меньше средств. Но продлится это недолго: в конце концов, аграрии просто перестанут производить твердую пшеницу из-за того, что невыгодно.
— А из чего тогда макароны будут делать?
— Этот вопрос вам надо адресовать не РЗС, а Минсельхозу. Не мы же запрещаем экспорт…
— Ранее эксперты говорили о том, что веденные властями ограничения (запрет на экспорт, квоты) скажутся на желании фермеров и переработчиков сохранять объемы производств. Что мы имеем сейчас? Посевные сокращаются? Государство продолжает ограничивать доходность фермеров?
— Данные регионов, которые сейчас получает Минсельхоз, говорят о том, что идет прибавление по посевным площадям. План Минсельхоза — 20 млн гектаров. Между тем, в прошлом году план был 19 млн и тогда тоже получали бравые отчеты из регионов, о том, что именно столько и отсеяли. Однако в итоге оказалось, что освоено было 17,2 млн гектаров. При том, что погибло посевов всего около 3-5% и никаких погодных катаклизмов не было. Получается, что 19 млн не было изначально. Статистику собирают региональные администрации, местные органы управления АПК. Они сдают данные в Минсельхоз. Соответственно они давят на крестьян с угрозами, что субсидии не будут выплачены, поддержки не будет, да и самих площадей тоже. Вот фермеры и «рисуют» им нужные цифры.
«Проиграли несколько тендеров»
— Потенциал экспорта зерна в текущем сезоне составляет 65 миллионов тонн, сообщили в Минсельхозе. Можно ли говорить, что Россия продолжает оставаться главным экспортером пшеницы в мире? Как изменились наши зерновые экспортные потоки?
— Турция, Иран, Египет – главные покупатели российского зерна — по-прежнему с нами. Однако при этом динамика экспорта резко снизилась за последние недели. Сейчас, скажем аккуратно, наблюдается не очень активный спрос на наше зерно. Тем не менее, 65 млн тонн — в принципе реальная цифра. Хочется надеяться, что мы на нее в конце концов выйдем.
— Россия отправила в Африку 25 тыс тонн пшеницы в качестве гуманитарной помощи, сообщила Федеральная таможенная служба России. Ранее глава Минсельхоза Дмитрий Патрушев говорил о том, что шести африканским странам будет поставлено зерно на безвозмездной основе: от 25 тыс. до 50 тыс. тонн каждой. Как это отразится на нашем рынке? Поможет ли такой шаг преодолеть мировой голод?
— Никак не отразится и никак не поможет. Это очень небольшие объемы, которые в глобальном смысле ни на что не повлияют.
— Вернемся к теме сокращения экспорта. Это решение самих импортеров и оно связано с международными санкциями, или причина кроется в чем-то другом? Перейдут ли наши постоянные покупатели на поставщиков из других стран?
— Почему сокращается экспорт? Минсельхозом была дана негласная команда — не продавать зерно дешевле $270 за тонну. Такая установка привела к провалам на тендерах и отменой уже заключенных контрактов. Именно это и сокращает экспорт. Так, например, у одной из российских компаний был разорван контракт с импортным покупателем на 450 тыс. тонн. Это был хороший объем, но после проверки выяснилось, что цена в договоре стояла ниже $270 за тонну. В результате, по команде Минсельхоза, этот контракт был аннулирован: зерно не продали, ничего не заработали. Плюс, проиграли несколько тендеров в Алжире и в Египте. Потому что у всех российских компаний поголовно стояла цена — строго $270 за тонну. Остальные поставщики, естественно, продавали дешевле. Наши постоянные покупатели уже переходят на других продавцов. Египет стал покупать меньше, Турция тоже. Иран пока держится. А переходят на тех, у кого цены конкурентоспособные: кто-то на Францию, кто-то на Австралию. Но надо отдать Минсельхозу должное, он, оценив происходящее, вроде бы снял ценовое ограничение на экспорт в $270. Но темп продаж мы уже потеряли, а наши клиенты частично переключились на других продавцов.
— Ранее, когда мы обсуждали прошлогодний рекордный урожай, вы поднимали тему зерновых потерь. Удалось ли решить проблему поставок удобрений и комплектующих для импортной техники? В этом сезоне потери получается сократить?
— Потери формируются, исходя их экономики сохранности, которая сейчас в России отвратительно выглядит. То есть, затраты на сохранность зерна не окупаются вообще. Урожай большой, переходящие запасы большие, поэтому цены на зерно падают. Но на хранение нужны средства — и немалые. Предположим, осенью фермер положил зерно на элеватор, и каждый месяц платил за его сохранность в хороших условиях. К весне цена на зерно традиционно подрастала, фермер его продавал и окупал затраты на хранение. Сейчас логика нестандартная. Цены на зерно падают. В конечном итоге сохранность не окупается. Зачем тратиться на элеваторы, если крестьянину можно просто положить зерно в амбар? Да, за зиму часть зерна испортится из-за вредителей, оно потеряет в качестве и в количестве, но зато хранение обойдется бесплатно. Логика здесь такая: «Выращиваем много. А если часть пропадет, ну что ж поделаешь, не беда»…
— Каков ваш прогноз по ценам на пшеницу: они начнут расти?
— Я не оракул. Сложно говорить о прогнозах, с такими непредсказуемыми условиями и решениями регулирующих органов, как у нас. Пока тренд на снижение цен продолжается, и нет оснований полагать, что стоимость пшеницы вырастет.