Аналитики допускают возможность самых мрачных сценариев Поделиться
Сценарий дефолта в России больше не представляется невероятным, заявила глава МВФ Кристалина Георгиева. Она отметила беспрецедентно жесткий характер санкций, которые подтолкнули нашу страну к рецессии, резко ослабили ее экономический потенциал и обвалили рубль. По словам Георгиевой, на вероятность дефолта будут влиять два фактора: во-первых, насколько затянутся боевые действия на Украине, во-вторых, как долго будут сохраняться санкции.
Шансы Москвы на выплату внешнего долга уменьшаются, заметил ранее глава финансовой компании Morgan Stanley по стратегии суверенного кредитования развивающихся рынков Саймон Уэвер. Свой тезис он связал с падением цен на гособлигации, замедлением экономического роста и ограничениями на платежи.
По прогнозу Уэвера, дефолт в РФ может наступить 15 апреля, когда закончится 30-дневный льготный период по выплатам купонов по долларовым облигациям с погашением в 2023-м и 2043 годах.
Между тем на фоне событий на Украине и начатой Западом «финансовой и экономической войны» (определение главы Минфина Антона Силуанова) против России долгосрочные кредитные рейтинги нашей страны резко упали. Например, агентство Moody’s снизило рейтинг сразу на 10 ступеней – до преддефолтного уровня. Причина – ограничение движения капитала и выплат иностранным кредиторам.
А вот пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил сегодня: «Фактически как таковых условий для дефолта не существует, если только они не создаются и не вменяются нам искусственно».
Так грозит ли России дефолт в действительности, и если да, то в чем отличие этого гипотетического сценария от известных событий 1998 года, случившихся при президенте Борисе Ельцине и премьер-министре Сергее Кириенко?
Марк Гойхман, главный аналитик TeleTrade: «Вероятность дефолта действительно очень высока. Но ситуация парадоксальная.
Внешний долг России на начало года составлял $478,2 млрд, а только золотовалютные резервы (ЗВР) — $643,2 млрд. Сейчас речь идет о погашении малой части валютного долга государства.
Однако в результате санкций оказалась заблокирована примерно половина ЗВР, другая половина менее ликвидна, в ней высока доля золота. Ограничены и возможности ЦБ и банковской системы в целом по осуществлению международных платежных операций.
Риск дефолта связан не с отсутствием средств для погашения, а с тем, что ограничены технические возможности выплат. Деньги есть, но они заблокированы, причем — теми странами, чьи инвесторы и являются крупными кредиторами по этим долгам. Плюс ко всему, Россия целенаправленно стремится противодействовать блокировке ЗВР.
Принято решение: кредиторам из «недружественных стран» выплачивать долги рублями, а не валютой. Формально это будет считаться нарушением обязательств, непогашением, дефолтом. Но ЦБ тем самым посылает месседж кредиторам: вы сами мешаете нам погасить долг.
Разблокировка даже соответствующей части золотовалютных резервов позволит легко расплатиться по долгу. В этом и состоит принципиальное отличие от событий 1998 года, когда у государства действительно не было никакой возможности погашать любые обязательства из-за нехватки средств.
Но если сейчас дефолта избежать не удастся, то наша страна станет бесповоротно «токсичной» для иностранного бизнесе, а ее активы и обязательства резко обесценятся. Ускорится инфляция, еще больше ослабнет рубль, стремительно будут деградировать реальные доходы граждан. Впрочем, эти явления уже проявляются в полный рост и без дефолта. Поэтому сам его факт мало что добавит в существующие реалии. И в этом – также значимое отличие от ситуации 1998 года».
Никита Масленников, ведущий эксперт Центра политических технологий: «Предпосылки для дефолта, конечно, есть. С точки зрения кредиторов и финансового права, приостановка выплат по долговым бумагам – это, действительно, нарушение соглашений.
Однако технические дефолты нередко происходят в финансовом мире, в том числе и по суверенным платежам, явление это далеко не экстраординарное. Рано или поздно ситуация начинает урегулироваться в разных форматах.
Но для России крайне важно, чтобы, как минимум, ее международные резервы были разморожены. А для МВФ головной болью становятся не столько санкции в отношении РФ, сколько вызванные ими риски для мировой экономики, рынков и производителей.
Что касается аналогий с дефолтом 1998 года, то они неправомерны. События 1998-го были следствием тяжелых экономических обстоятельств и ряда внутриполитических ошибок. Тогда в течение 2,5 месяцев, пока не был утвержден новый премьер (Кириенко), никакие решения не принимались. Ситуация элементарно вышла из-под контроля.
Ныне же страна находится в состоянии объявленной ей экономической войны, и это форс-мажор совсем иного рода. Угроза дефолта порождена исключительно санкциями, которых в 1998-м не было, напротив, Запад активно поддерживал Россию. Сегодня он лишил ее технической возможности расплачиваться в валюте. Отказа от платежа с нашей стороны не было».
Артем Деев, руководитель аналитического департамента AMarkets: «Дефолт – это отказ в одностороннем порядке от выполнения долговых обязательств. То есть стоит России не выплатить один раз по облигациям, на Западе это могут признать дефолтом.
Ближайшие выплаты по бумагам Russia-2022 намечены на 4 апреля: необходимо погасить по еврооблигациям 2 млрд евро. Однако недавно президент Путин подписал указ, предписывающий задействовать не иностранную валюту, а рубли по курсу. Соответственно, в этом случае иностранные держатели могут признать технический дефолт по российским долговым бумагам, причем всем: в результате невыплаты по одним бумагам остальные выпуски автоматически становятся дефолтными в глазах инвесторов.
В отличие от 1998 года, нынешний дефолт будет намного более разрушительным для имиджа и экономики России: тогда наша страна не прекратила выплаты по евробондам.
Сейчас под предлогом дефолта по госдолгу у РФ могут изъять ее зарубежные активы – в пользу держателей бумаг. Вкупе с невозможностью использовать золотовалютные резервы для поддержки экономики это лишает нас шансов избежать тяжелого кризиса.
Наиболее вероятные последствия: галопирующая инфляция, резкий рост безработицы и общая стагнация экономики с переходом в рецессию».