В нефтегазовом секторе у нас порядка 43% импортного оборудования Поделиться
Министр природных ресурсов и экологии Александр Козлов рассказал депутатам Госдумы о мерах по повышению эффективности разведки и добычи полезных ископаемых в условиях санкций, введенных против России после начала спецоперации на Украине. Но ответов на некоторые вопросы дать он не смог: информация засекречена, «потому что наши оппоненты тоже наблюдают за тем, что мы делаем».
По запасам и добыче многих полезных ископаемых Россия — в группе мировых лидеров, по природному газу, никелю и золоту разведывается больше, чем добывается, то есть достигается полное воспроизводство ресурсов, а вот по марганцу, титану, хрому картина не столь радужная, сообщил глава Минприроды. Запасов хватит на 60–100 лет, но разведанные месторождения не покрывают уже добытое: раньше было выгоднее импортировать это сырье из-за рубежа, потому что запрос российской промышленности на него маленький. А теперь с импортом проблемы…
Совместно с Минпромторгом и Минэкономразвития Минприроды определяет потребности отраслевой промышленности в сырье разных видов. К 1 июля будет обновлен перечень дефицитного сырья, в нем 55 позиций вместо прежних 26, рассказал Александр Козлов. На основании этого перечня скорректируют стратегию развития сырьевой базы. «Сейчас страна должна исходить не из того, рентабельно или нерентабельно что-то, а из того, что это просто нужно», — заявил министр.
«Я подписал приказ о запрете на вывоз иностранного геологоразведочного оборудования, а то многие ринулись вывозить его, особенно компании с иностранным участием», — доложил г-н Козлов. Вывезти что-то можно по особому разрешению: за три месяца удовлетворено 16 заявок, 70 получили отказ, на рассмотрении еще 400. Чтобы обезопасить российские компании в случаях, когда иностранцы прекращают свою деятельность в совместных проектах, нерезиденты исключаются из перечня лиц, которые могут получить в России лицензию на пользование недрами. «Хочешь работать с российскими недрами — зарегистрируй российскую компанию» — так обрисовал глава Минприроды суть принятого в тот же день Госдумой во втором чтении законопроекта…
Аудитор Счетной палаты Сергей Мамедов, в свою очередь, заметил, что «результаты проверок показывают наличие определенных проблем» в геологоразведке. Основной объем выделяемых на эти цели средств идет на изучение и воспроизводство углеводородов, «и совсем немного на подземные воды», другой важный природный ресурс. Из 228 видов твердых полезных ископаемых осуществляется добыча только 98. Многие цифры по этой теме в режиме ДСП, поэтому до депутатов их доведут в специальном режиме, предупредил г-н Мамедов.
Не узнает широкая публика и о том, как обсуждается в правительстве вопрос о судьбе соглашений о разделе продукции в нефтегазовой отрасли, заключенных с иностранными инвесторами в 90-е годы. Спикер Госдумы Вячеслав Володин заявил, что Япония «втихую» получает сверхдоходы от этих соглашений на разработку месторождений на Сахалине и при этом вводит санкции против России, являясь «недружественной страной». Г-н Козлов напомнил: соглашения о разделе продукции заключались в 90-е годы потому, что «в стране отсутствовали технологии, и, наверное, может быть, тогда это было правильно». Вопрос о судьбе соглашений обсуждался с экономическим блоком правительства и Минэнерго, но «определенный объем информации публично раскрыт быть не может», предупредил он. «Правильно я понимаю, что у нас общий подход, и либо Япония пусть уходит, либо изменит отношение к нашей стране?» — уточнил спикер. «Ну, это справедливо: либо партнеры, либо не партнеры», — ответил министр.
Александр Коган («ЕР») сказал, что доля импортного оборудования в нефтегазовом секторе у нас порядка 43%, в производстве сжиженного газа — 80%, в разработке шельфа — до 85%. И поинтересовался, какие меры правительство принимает в связи с запретом на поставки в Россию импортного оборудования и как будет решаться проблема обслуживания того, что уже поставлено. Но и тут г-н глава Минприроды не стал говорить о деталях, «потому что наши оппоненты наблюдают за ними». Определенные люди «в закрытом режиме работают с закрытым перечнем», вот и все, что услышали депутаты.
Депутатов интересовали и другие темы. Ежегодно в стране происходит от 8 до 13 тысяч нефтеразливов, в основном по причине коррозии труб, большая часть которых тем не менее успешно прошла техэкспертизу, «может, пора ограничить срок эксплуатации старых нефтепроводов?» — спросил Олег Михайлов (КПРФ). Г-н Козлов заметил, что вообще-то труба «находится под надзором коллег из Ростехнадзора» и все вопросы — к инспекторам на местах. Административные штрафы за нарушение требований по предупреждению и ликвидации разливов нефти и нефтепродуктов увеличены до миллиона рублей, а главное — есть право приостанавливать на срок до полутора месяцев деятельность нефтепровода.
«В чем смысл «мусорной реформы»? Четвертый год идет, единственное достижение — что люди стали платить больше за вывоз мусора», — заявил Вадим Кошелев (ЛДПР). В 2019 году доля обработки мусора составляла 29%, доля утилизации — 4%. К маю 2022 года доля обработки достигла 48%, а доля утилизации — 11%. «Это не рывок, но кое-что все же делается», — признал глава Минприроды. И поддержал идею ввести сбор стеклянной, пластмассовой и алюминиевой тары в магазинах крупных торговых сетей: законопроект на эту тему никак не может получить заключение правительства, пожаловался Олег Нилов («СР»).