Мнение О чём будут говорить на польско-белорусской границе Что показала первая попытка диалога с Киевом и чего ждать дальше Михаил Щипанов
Итак, первый контакт с украинскими представителями после начала силовой операции на Украине состоялся. Естественно, никто не ждал от такого диалога в огне неких судьбоносных прорывов. А что касается возможных опасений, то скорее в России напоминали о том, что Киев может воспользоваться переговорами для приостановки спецоперации и попытки восстановить управление своими войсками — выиграть время в ущерб нашим оперативным действиям. Но переговоры прошли своим ходом, а действия нашего спецназа продолжились.
Понятно, что в Гомеле стороны старались прощупать друг друга. Делегация, посланная Владимиром Зеленским, оказалась сформированной исключительно из представителей партии власти. Украинская оппозиция пока явно отклонила попытки втянуть её в переговорный процесс, дабы и она разделила бы ответственность за нынешние и последующие принимаемые в верхах решения.
Так или иначе, но украинские переговорщики явно демонстрировали свою неторопливость. Это, видимо, должно было свидетельствовать об их уверенности в собственных позициях. Создавалось ощущение, что посланцы уже из Львова хотели оценить, насколько российские собеседники встревожены объявленными западными антироссийскими санкциями и можно ли воспользоваться этой ситуацией для продвижения интересов Украины. И, как знать, для откровенного давления и шантажа России. Видимо, на этой стадии переговоров украинских посланников ждало сильное разочарование.
Весьма характерно, что делегацию властей Украины возглавлял глава фракции «Слуга народа» в Раде Давид Арахамия, который, к слову, вообще не говорит по-украински. А значит, переговоры были обречены на то, чтобы вестись на ненавистном некоторым делегатам русском языке.
Ясно, что стороны начали с самых высоких ставок. Советник президента Украины Арестович, печально известный своими фантазиями типа переименования украинского языка в «руський», от своего имени с ходу потребовал вывода наших войск даже из Крыма. Странно, что сразу не стал настаивать на контрибуции. В целом же на первом плане сейчас чисто гуманитарные аспекты: открытие коридоров для свободного выхода гражданского населения из городов, обмен военнопленными и телами погибших. Речь может пойти и о доставке в блокированные города гуманитарной помощи.
Положительным моментом, безусловно, стало желание сторон продолжать диалог. Пока территориально он планируется ближе к польской границе, то есть к району, куда из Киева перебазировалась команда самого Владимира Зеленского. Уже в ходу шутка, что украинцы спешат сэкономить на горючем.
Не являются большим секретом и общие российские требования: нейтральный статус для демилитаризованной Украины, признание принадлежности Крыма России, ДНР и ЛНР в границах прежних советских областей.
Надо сказать, что несколько последовавших в последнее время заявлений, в частности от генерала Владимира Шаманова и Рамзана Кадырова, о том, что российские силы не собираются брать Киев любой ценой, так, чтобы поставить под вопрос жизни тысяч гражданских, можно рассматривать в качестве проявления доброй воли. Другое дело, что нынешняя украинская власть не демонстрирует особой заботы о сохранении жизней своих граждан.
Ещё одним аспектом пока невидимого широкой общественностью торга может стать прямое обращение наших представителей к финансовой элите соседней страны с подтверждением того, что олигархи, незамеченные в активной поддержке бандеровщины и способствующие ныне сближению позиций сторон, могут рассчитывать на сохранение своих активов в обновлённой Украине. Но это уже совсем другая история.