Мошеннические схемы Понци и Мэдоффа оказались живучими Поделиться
В первой половине 2022 года Европа и США столкнулись с существенным увеличением количества компьютерных преступлений — существенным даже по сравнению с рекордным 2021-м. Так, в Америке зарегистрировано увеличение киберпреступлений на 62%, а в Великобритании — на 40%. При этом исследователи отметили, что сложность киберпреступлений существенно уменьшилась. А вот количество финансовых преступлений, в том числе с использованием компьютерной техники, напротив, значительно увеличилось. В частности, количество финансовых пирамид разного рода упало по сравнению с 2021 годом на 21% — это самый низкий показатель с 2008 года.
Впрочем, проблемы западной криминальной активности, наверное, в текущей ситуации не должны слишком волновать россиян. От западных финансовых инструментов мы в основном отключены — нет смысла предлагать «выгодные финансовые инвестиции». Я бы, например, даже не обратил внимания на эти факты изменения профиля международного криминала, если бы не следующий феномен: в России локально наблюдаются прямо противоположные тенденции. Количество киберпреступлений в нашей стране за последние полгода снизилось на 8% (по данным МВД), а вот количество финансовых пирамид возросло кратно — в 6,5 раза, по данным ЦБ РФ. И это при том, что в 2021 году количество финансовых пирамид уже увеличилось в 4 раза! Это явление неожиданное, так как обучению финансовой грамотности населения так же уделялось в последнее время повышенное внимание. Не претендуя на истину в последней инстанции, попробуем разобраться, что могло привести к таким последствиям, и выдвинуть некоторые гипотезы.
Финансовые пирамиды известны очень давно — по крайней мере с конца 18-го века. Суть одноуровневой пирамиды проста: это инвестиционная схема с обещанием больших процентов возврата, но финансирование этих процентов осуществляется за счет привлечения все новых и новых вкладчиков. Такая схема обогащает небольшое количество людей, стоящих у вершины пирамиды, но разоряет большинство (85–90%) вкладчиков у основания. Даже Чарльз Диккенс описывал схемы таких пирамид в своих произведениях — романах «Крошка Доррит» и «Мартин Чезлвит».
А в 1919 году Чарльз Понци прославился на первый взгляд довольно изощренной пирамидой, сделавшей в США название «Понци-схема» именем нарицательным. Обещание больших прибылей в схеме Понци объяснялось торговлей международными почтовыми купонами, которые по соглашениям, заключенным до Первой мировой войны, принимались почтовыми ведомствами 60 стран по номиналу, но фактически после окончания войны имели совершенно разный реальный курс в странах Европы и США. Условно, купив в Италии купон за цент, его в теории можно было обменять в США на марки стоимостью 6 центов. Одновременная покупка и продажа актива на разных рынках с целью получения прибыли от разницы стоимости актива на этих рынках называется «арбитраж». Это легальная практика — но всегда вспоминайте о «Понци-схеме», когда вам предлагают в соцсетях заняться арбитражем. Так как сами почтовые купоны были достаточно бесполезной вещью в повседневной жизни простого человека, на деньги впрямую они не обменивались — только на почтовые марки: инвесторам предлагалась вторичная ценная бумага схемы — процентный вексель с выплатой прибыли 50% номинала в течение 45 дней и 100% прибыли в течение 90 дней. Схема быстро приобрела бешеную популярность — через полгода она привлекала 250 тысяч долларов в день, над привлечением новых клиентов работали специальные агенты за щедрую комиссию. Большинство клиентов схемы даже никогда не обращались за выплатами, обменивая всю «прибыль» на новые векселя.
Схема прожила недолго. Довольно быстро журналисты Wall Street Journal посчитали, что для поддержания схемы требовалось бы покупать и продавать 160 миллионов купонов, тогда как во всем мире на тот момент их было выпущено только 27 тысяч. Расследование показало, что на самом деле Понци никуда ничего не вкладывал, а просто тратил деньги и выплачивал проценты первым обратившимся, то есть схема была простой пирамидой. Чарльз Понци был не слишком удачным мошенником, но он первый придумал достаточно логичное для искушенного инвестора объяснение будущих прибылей. С тех пор почти все пирамиды используют в основе сложные финансовые инструменты для объяснения своей «деятельности».
Казалось бы, пирамиды известны сотни лет, их признаки описаны в учебниках, а практика борьбы с ними насчитывает не меньшее время. Если в 90-е годы распространение схем на постсоциалистическом пространстве можно было объяснить наивностью населения, неразвитостью финансового рынка и отсутствием законодательства, то теперь эти объяснения повисают в воздухе. В нашей новейшей истории было «МММ», крах которого привел к значительному беспокойству и потребовал вмешательства правительства и изменению законов. Есть пример целой Албанской гражданской войны, когда выяснилось, что большая часть национальной экономики страны была задействована в нескольких пирамидах, крах которых привел к значительным вооруженным столкновениям, гибели 2000 человек и разграблении национального казначейства.
Но объяснения эти не слишком хороши. Мы имеем пример аферы Берни Мэдоффа, который устроил пирамиду, просуществовавшую 48 лет в Соединенных Штатах, обманув 3 миллиона весьма искушенных инвесторов, включая голливудских звезд, сенаторов, глав инвестиционных фондов и украв беспрецедентные 64 миллиарда долларов. Несмотря на предупреждения аудиторов и регуляторов, репутация Мэдоффа была безупречной фактически до самого ареста.
Так почему же люди до сих пор продолжают участвовать в пирамидах? Ведь признаки пирамиды очевидны: доходность существенно выше банковских депозитов, обещание гарантированной доходности, сложные объяснения способов получения прибыли типа «офшорные инвестиции в криптовалютные секьюризированные хэдж-фонды», отсутствие регистрации как участника финансового рынка, сложные схемы вывода «прибыли». И тем не менее профессиональные инвесторы попадают в пирамиды точно так же, как и наивные пенсионеры.
Наука объясняет этот феномен тем, что реальный человек, в отличие от описанного в экономической теории, редко поступает рационально, поскольку его решения всегда подвержены когнитивным искажениям. На этих искажениях обычно и играют мошенники. И Мэдофф, и Понци использовали, в частности, схему с «ошибкой выборки». Мэдофф был известный меценат, тративший миллионы на благотворительность, и глубоко религиозный человек. Среди его друзей, заработавших на инвестиции в компанию Мэдоффа, был сам Стивен Спилберг. Суть искажения восприятия выборки — в том, что если мы посмотрим на звездное небо, то увидим преимущественно звезды-гиганты, сделав неправильный вывод, что все звезды огромны и ярки, при том, что большинство звезд во Вселенной — карлики, и мы их просто не видим. Привлечение звезд, которые еще больше разбогатели на схеме, убеждает нас в верности выбора. Первыми клиентами, разбогатевшими в схеме Понци, были бедные итальянские мигранты, что привлекло к схеме огромное количество мигрантов из других диаспор.
Второе важное искажение — люди плохо считают вероятности наступления событий, они для человека контринтуитивны. С рисками мы тоже разбираемся плохо. Решения, в том числе инвестиционные, почти всегда принимаются на основании оптимизма и уверенности в собственных силах.
Следующий важный фактор — предвзятость подтверждения. Большинство людей склонно искать подтверждение своей точки зрения, убеждений, гипотез, при этом отбрасывая информацию, которая не укладывается в их видение мира. Несмотря на то что все ведущие экономисты, центральные банки и регулирующие органы всегда предупреждали инвесторов об опасности криптовалют как финансового инструмента — более того, рынок криптовалют уже обрушивался не единожды, разорив сотни тысяч людей, — количество верящих в светлое криптовалютное будущее не убывает. И, наконец, существует эффект фрейминга. Информация может быть подана (и, как правило, подается) в виде, влияющем на восприятие этой информации в нужном подающему ключе. На этом эффекте основана современная пропаганда. Информация о потерях может быть подана как приобретение; информация о выигрыше может быть подана как потеря. Фрейминг — мощное средство мошенников и используется всегда, влияя на принятие решения инвесторами.
Конечно, причины роста пирамид за последние годы в нашей стране требуют детального научного исследования, но позволю себе выдвинуть ряд гипотез. Во-первых, постепенное выдавливание профессиональных российских инвестиционных игроков с международного рынка заставили их искать высокоприбыльные инструменты на внутренней арене. При этом отечественный рынок, в свою очередь, не мог по большому счету предложить эти инструменты, в отличие от готовых сделать подобные предложения мошенников. Во-вторых, новая интернет-реальность породила «звезд» соцсетей, в значительной степени случайным образом дав деньги и влияние людям, которые были к этому не готовы, чем воспользовались многочисленные мошенники, сделав новых «звезд» когда жертвами, а когда и соучастниками схем. И, наконец, общая негативная информационная повестка последних лет невротизирует общество, создает кризис доверия, увеличивая количество неверных, в том числе финансовых, решений.