Экономист Табах обозначил главные риски 2025 года Поделиться
В 2025 году российская экономика продолжит замедляться, и это – неизбежное следствие перегрева, а также нескольких рекордов и антирекордов года предыдущего. В частности, ключевая ставка ЦБ выросла до 21%, инфляция – до 10%, а безработица вышла на исторический минимум в 2,3%. Ко всему прочему, на текущую ситуацию влияют факторы дешевой нефти и излишне крепкого рубля. И сегодня перед правительством и Банком России встает вопрос: как придать процессу торможения управляемый характер и не допустить рецессии?
Фото: Svetlana Vozmilova/Global Look Press
тестовый баннер под заглавное изображение
Об этом мы поговорили с управляющим директором по макроэкономическому анализу и прогнозированию «Эксперт РА» Антоном Табахом, который накануне подготовил и представил два сценарных варианта развития событий – базовый и альтернативный. Базовый — «разумной достаточности» — предполагает, что в 2025 году процесс замедления экономики будет управляемым при снижении инфляции до 6,5–7% к концу года, ключевая ставка опустится до 18–19% к декабрю, а ВВП вырастет на 1,5% (в 2026 году – на 2,2%).
Альтернативный сценарий — «дополнительный шок» — подразумевает околонулевую динамику экономического роста. При этом Центробанк до конца года будет сохранять ключевую ставку на уровне 21%. Основные предпосылки – ускорение инфляции из-за усиления «кредитного импульса», увеличения госрасходов, а также инфляционных ожиданий населения и бизнеса. В случае реализации шокового варианта отрасли, не приоритетные для бюджета, столкнутся со спадом.
О представленных сценариях и вероятности их реализации, «МК» поговорил с их автором – экономистом Антоном Табахом.
«Инфляция стоит колом»
— Согласно среднесрочному прогнозу Центробанка, российская экономика движется по траектории «мягкой посадки» без резких колебаний. В какой степени к нему близок сценарий «разумной достаточности», изложенный в вашем макроэкономическом прогнозе?
— Это один и тот же сценарий, с той лишь разницей, что, по моей оценке, замедление экономики произойдёт чуть более быстро. Что касается инфляции, думаю, ЦБ довольно скоро сдвинет коридор в сторону моих прогнозных цифр: сначала до 6,5–7,5%, а потом до 6-7%.
— По вашей оценке, вероятность реализации базового сценария резко выросла за последние три месяца. Почему именно за этот срок?
— Потому что рубль значительно окреп, а в экономике с декабря наблюдаются признаки откровенного замедления. Прежде всего, речь идет об ослаблении потребительского спроса, снижении «кредитного импульса». А вот инфляция пока стоит колом — в апреле инфляционные ожидания пошли вверх, хотя с начала года снижались. Вместе с тем, напомню: «одна снежинка — еще не снег»; показатели за один месяц не свидетельствуют о переломе тренда. Соответственно, Центробанку нет сейчас никакого резона что-то менять в денежно-кредитной политике. Можно достаточно спокойно выждать, что он и делает.
— При каких условиях может сбыться альтернативный сценарий «дополнительный шок»?
— Если инфляционные ожидания будут расти несколько месяцев подряд, плюс, например, начнет слабеть рубль, произойдёт какой-то негатив на внешнем периметре, всё это, безусловно, увеличит вероятность шока. Сейчас она не очень велика, но сценарий, как говорится, на столе. Динамика инфляционных ожиданий важна, в апреле показатель немного сдвинулся вверх, но, повторяю, ЦБ не зря держит паузу.
«Всё сошлось в одной точке»
— По вашей оценке, укрепление рубля в 2025 году связано с техническими, а не с фундаментальными факторами. В частности, с закрытием из-за санкций остаточных позиций на Московской бирже. Но многие аналитики в качестве основной причины называют профицит торгового баланса, составивший в первом квартале $32,5 млрд.
— Какую роль играет этот фактор?
— У нас профицит торгового баланса есть практически всегда. Курс рубля стал укрепляться по нескольким причинам. В конце прошлого года были достаточно хорошие цены на российские экспортные товары, соответственно, стали нарастать экспортные платежи. Они всегда идут с определённым лагом. И, наоборот, снизился спрос на импорт, поскольку потребители ведут себя достаточно сдержанно. Далее, укреплению национальной валюты способствовали высокие процентные ставки. Свою роль сыграли и технические факторы (в частности, истечение некоторых лицензий на закрытие валютных позиций), и, возможно, избыточный оптимизм из-за геополитики. Всё это сошлось в одной точке. Напомню, что рубль был крепким и в начале 2024 года, и в первые месяцы 2023-го. А потом стали происходить некие изменения, и в сентябре-октябре рубль полетел вниз. Так жизнь устроена.
— Можно ли происходящее сравнить с событиями лета 2022 года, когда доллар стоил около 55 рублей?
— Нет, такое сравнение некорректно. Тогда всё шло в разнос; систему, рынки «колбасило» по полной, и финансовые власти пытались их каким-то образом успокоить. Укрепление рубля было связано в основном с экстренными, жесткими мерами контроля за движением капитала, с закрытием разного рода валютных операций, с обвалом импорта. Сегодня у нас устоявшаяся система, а изменения на валютном рынке имеют во многом сезонный характер.
«Длинный тормозной путь»
— Что ждет курс в ближайшие месяцы?
— При прочих равных условиях, если не произойдёт существенного улучшения на внешнем периметре, если цены на нефть не двинутся вверх, то мы увидим более слабый рубль. Масштабы и темпы этого ослабления — вопрос достаточно тонкий. При нынешней цене на нефть Urals в районе $60 за баррель курс в 82 рубля за доллар выглядит излишне крепким. Понятно, что в какой-то момент ЦБ начнет снижать ставку. Соответственно, те факторы, которые способствовали укреплению российской валюты, впредь будут двигать её в сторону ослабления. По моим прогнозам, среднегодовой курс доллара составит около 96 рублей, это чуть выше прошлогоднего показателя в 92,5 рубля.
— Можно ли сказать, что инфляция теряет прежнюю остроту?
— Можно. Инфляция — это в каком-то смысле зеркало заднего вида. Мы смотрим в него и видим, что происходило в экономике некоторое время назад. А надо смотреть в будущее. Соответственно, на общей ценовой динамике уже сейчас отражается и более крепкий курс рубля, и замедление экономики, и замедление темпов роста зарплат. Достичь в 2025 году целевой отметки в 4% не удастся, но ситуация с инфляцией явно становится менее напряженной. Это тот самый длинный тормозной путь, про который Эльвира Набиуллина, глава Банка России, говорила около полугода назад. Сегодня мы его наблюдаем во всей красе.
— Как вы оцениваете ситуацию с дефицитом бюджета, который в первом квартале составил около 2,2 трлн рублей, или 1% ВВП?
— Технически она абсолютно управляемая, бюджет сбалансирован достаточно жёстко, все необходимые предоплаты сделаны, ничто не выглядит сильно подозрительным. Большие цифры расходов не должны пугать. Главные риски для бюджета сейчас — это дешёвая нефть и чересчур крепкий рубль. По итогам года дефицит даже при нынешних ценах составит не полпроцента ВВП, как запланировано Минфином, а где-то полтора. Но от этого никому сильно плохо не будет, учитывая низкий уровень госдолга. В общем, цитируя Мистера Твистера, «ты не в Чикаго, моя дорогая».
— Основными проблемными отраслями, сдерживающими развитие российской экономики, вы называете стройку или девелопмент. Почему?
— Эти отрасли наиболее чувствительны к процентным ставкам и спаду экономической активности. Так было везде и всегда, при любом социальном строе. Поскольку сейчас у нас высокие процентные ставки, а экономика охлаждается, эти сектора испытывают большие затруднения.
«Вчера было рано, а завтра будет поздно»
— В марте ЦБ отметил «признаки ослабления напряженности на рынке труда». Однако апрельский опрос регулятора (в нем принято участие 12,3 тыс. предприятий) показал, что обеспеченность кадрами в первом квартале снова находится вблизи минимума за всю историю наблюдений. Предприятия назвали дефицит кадров вторым по значимости фактором после роста издержек, ограничивающим их работу. Как вы это прокомментируете?
— Проблема обеспеченности кадрами с нами надолго. Но степень её остроты снизилась по сравнению со вторым и третьим кварталом прошлого года, когда зарплаты бешено росли, и когда найти сотрудников было совсем нереально. Есть косвенные признаки того, что ситуация несколько смягчается. Предприятия жалуются на среднесрочные сложности, а у регулятора ретроспективный подход: он видит, что в целом, на достаточно длинной временной дистанции, кадровый голод стал менее выраженным. Опять же, из-за замедления экономической активности.
— Как бы вы определили основные риски для российской экономики в 2025 году?
— «Вчера было рано, а завтра будет поздно», — сказал Ленин перед штурмом Зимнего дворца. Центробанк должен вовремя начать снижать ставку, поскольку в противном случае есть риск загнать экономику в стагфляцию, в рецессию практически на пустом месте. Точнее, те отрасли, которые не сидят на прямом бюджетном финансировании. Это – основной вызов. Вероятно, приступить к смягчению денежно-кредитной политики можно было бы уже сейчас, но ЦБ боится ошибиться. Плюс, есть фактор мировой тарифной войны, которая способен очень сильно зацепить экспортно-сырьевые рынки, включая, разумеется, российский. Снижение цен на энергоносители и высокие процентные ставки – вот два главных риска. А вообще, погоды у нас стоят как бы предсказанные, но при этом не надо расслабляться: помимо глобальных проблем, есть риски, которые можно создать своими руками. Это относится не столько к Центробанку (он как раз все свои решения четко обосновывает), сколько к ряду других ведомств, чьи действия порой вызывают вопросы.
— Надо ли продлевать срок действия правила обязательной продажи валютной выручки?
— В принципе, в моменте это правило не нужно. В случае, если оно понадобится, ввести его опять, — дело нескольких дней. Вопрос, что предпочтительнее именно сейчас: присягать на верность свободному рынку или демонстрировать, что государство бдит? На самом деле, результат один и тот же.
— Что означает для экономики РФ «фактор Трампа»?
— Прямое влияние несущественно: у нас с Америкой не очень большой товарооборот, а если говорить о внешней торговле России в целом, одни сектора находятся под лютыми санкциями, а другие, наоборот, выведены из-под них. А вот косвенные эффекты могут быть весьма серьезные, поскольку уровень неопределенности в мировой экономике повышается. Соответственно, падают спрос и цены на сырье, снижается инвестиционная активность в Китае и других странах, которые являются крупнейшими торгово-экономическими партнерами РФ. Что касается ожиданий российских рынков относительно гипотетических поблажек по санкциям, надо понимать: процесс разморозки будет долгий, непростой и очень сильно дифференцированный по секторам экономики.