Как победить инфляцию и не загубить развитие экономики Поделиться
Несмотря на оптимистичные заявления Международного валютного фонда и Всемирного банка о том, что следующий, 2025 год станет годом всемирной победы над инфляцией, у руководителей центральных банков ряда стран G20 другое мнение. Так, глава Резервного банка Индии Шактиканта Дас недавно заявил, что, несмотря на усилия мировых центробанков и правительств разных стран в борьбе с выросшей инфляцией в текущем году, риски ее возвращения вместе с рисками замедления роста мировой экономики все еще остаются. «Проблемы, связанные с геополитическими конфликтами, геоэкономической раздробленностью, волатильностью цен на сырьевые товары и изменением климата, продолжают усиливаться», — предупредил руководитель индийского центробанка.
В ЦБ РФ пока тоже настроены скептически относительно скорой победы над инфляцией как в мире, так и в России. Но при этом ключевая ставка продолжает расти, а темпы российской экономики — замедляться. Так, в 3-м квартале 2024 года рост ВВП РФ составил только 3,1% в годовом выражении после роста на 4,1% во 2-м квартале и на 5,4% — в 1-м квартале. Многие предприятия самых разных отраслей, имеющие в том числе не очень высокую долговую нагрузку, столкнулись с падением чистой прибыли за третий квартал даже при сильном росте операционных результатов и выручки. А причиной для снижения прибыли стали большие расходы на обслуживание долга из-за высоких процентных ставок. Тут возникает вопрос: а может быть, вместо того чтобы приносить экономический рост «в жертву» борьбе с инфляцией, проще понять причины ее роста и их устранить?
Уровни инфляции в разных странах бывают разными. В Международном валютном фонде еще в конце XX века подсчитали, что нормальный уровень годовой инфляции для развитых стран должен составлять 2%, а для развивающихся — быть вдвое выше, то есть 4% в год. Однако на самом деле в каждой стране уровень инфляции может сильно отличаться от этих целевых значений в любую сторону. Например, до 2022 года у стран «Большой семерки» главной проблемой была не инфляция, а дефляция, и цель в 2% в год еще до начала 20-х годов нынешнего века выглядела даже завышенной. В то же время в довольно большом количестве развивающихся стран годовая инфляция намного превышает уровень в 4%, а в таких государствах, как Аргентина, Турция, Венесуэла, Иран, Ливан, Зимбабве, она исчисляется двухзначными, а иногда и трехзначными цифрами.
В экономической теории главной причиной высокой инфляции считается избыточно выросшая («разбухшая») денежная масса, и с этим явлением центральные банки до сих пор боролись путем повышения процентных ставок, что помогало «связывать» избыток денежных средств на банковских депозитах, изымая тем самым его из обращения.
Однако вернемся к заявлению главы индийского Резервного банка, который, обозначив ключевые причины роста инфляции в прошлые годы и ее возможного возвращения в будущем году, даже не упомянул о росте денежной массы, акцентировав внимание на ее немонетарных и нерыночных причинах.
Вспомним, что в странах «Большой семерки», прежде всего в США и Великобритании, причиной роста инфляции в XX веке чаще всего становился рост цен на нефть, вызванный в том числе и нерыночными причинами. В 1973 году США и другие государства Запада столкнулись с нефтяным эмбарго стран ОПЕК по причине поддержки ими Израиля во время арабо-израильского конфликта. Это резко увеличило инфляцию в странах Запада, а также вызвало экономический кризис в остальном мире. Центральные банки западных стран начали резко повышать процентные ставки, однако экономический кризис прекратился только в 1974 году, и вовсе не из-за повышенных процентных ставок. Ключевую роль тут сыграли переговоры США и ОПЕК, по итогам которых стороны договорились о том, что Саудовская Аравия и другие страны-нефтедобытчики в ОПЕК берут на себя обязательство продавать нефть, выставляя цены только в долларах США.
Противоречия Запада с ОПЕК в итоге к середине 70-х годов XX века успешно разрешились, но в начале 80-х годов разразился еще один мировой экономический кризис, связанный с новой волной роста цен на нефть и возникшими перебоями с поставкой товаров морским путем, от которых заметно пострадали как экономика США, так и Японии. Последующие мировые экономические кризисы, затрагивавшие экономику стран Запада в конце XX века и уже в нынешнем веке, были по-прежнему связаны с ростом цен на нефть, перебоями в поставках товаров, а также — с резким ростом бюджетных расходов. Все это отражало достаточно ограниченное влияние жесткой монетарной политики на инфляцию, которая была вызвана в гораздо большей степени немонетарными и неэкономическими причинами. То есть наиболее чувствительной и угрожающей благополучию развитых стран является так называемая «инфляция издержек», которая влияет на экономику стран «Большой семерки» и сегодня.
А вот в развивающихся странах причины высокой инфляции прямо противоположные, если эти страны являются экспортерами сырья. Например, в странах — экспортерах нефти, таких как Бразилия или Казахстан, основным фактором роста инфляции являются не высокие, а наоборот, низкие цены на нефть. Так, Бразилия после обвала нефтяных цен 2014 года пережила почти пятилетний экономический спад и вынуждена была пойти на девальвацию национальной валюты — реала. Примерно в это же время, тоже из-за падения цен на нефть, произошло обесценение валют двух крупных нефтедобывающих стран — российского рубля в 2014–2015 годах и казахстанского тенге (2015–2016 годы). Обесценение национальных валют в этих странах пошло на пользу экспорту, но вызвало последующее падение реальных доходов населения и сократило потребительский спрос.
Были и другие, более «радикальные» примеры высокой инфляции в развивающихся странах — таких, например, как Аргентина и Турция. В Аргентине инфляция в 2023 году достигла 200% в год, то есть там уже много лет население вынуждено жить в условиях гиперинфляции. В Турции в последние несколько лет инфляция колеблется на уровне 60–80% в год, и для стремительно беднеющего населения в этом тоже ничего нет хорошего. А причиной гиперинфляции в обеих странах стал огромный рост бюджетных расходов, в том числе на обслуживание государственного долга. В Аргентине ситуация еще и усугубляется целой серией дефолтов по государственному долгу, хронической зависимостью от внешних кредиторов, которыми являются МВФ и банки ряда стран Запада.
Но вернемся к России. За постсоветское время динамика инфляции в стране была очень неоднородной — от гиперинфляции 90-х годов прошлого века, сопровождавшейся несколькими этапами девальвации рубля и дефолтом 1998 года до выхода инфляции на целевой показатель для развивающихся стран в среднем в 4% в год в 2016–2020 годах. При этом можно вспомнить, что в начале «нулевых» годов XXI века инфляция в России составляла 15–18% в год, ставка рефинансирования ЦБ РФ исчислялась двузначными цифрами, и все это никак не мешало российской экономике расти на 8–8,5% в год.
Причин для такой высокой инфляции, которая, отметим, в начале «нулевых» годов в РФ считалась относительной нормой, было много, но главными из них являлись рост тарифов естественных монополий, критическая зависимость российской экономики от импортных поставок, а также недостаточная устойчивость рубля. Российский рубль до 2008 года дорожал по отношению к доллару и мировым резервным валютам, а бурной осенью 2008-го, с началом первого в XXI веке мирового экономического кризиса и обвала цен на нефть, камнем полетел вниз.
Значительную роль в раскручивании инфляции в РФ играл и рост бюджетных расходов, который в «тучные нулевые» был не слишком заметен даже при том, что налоги в стране снижались, а не росли. Цены на углеводороды были заоблачными, и страна слишком зависела от экспорта дорогих нефти и газа, которые, как оказалось, не всегда способны расти, а также от импорта. Эта модель при нестабильных или низких ценах на нефть была просто обречена либо на высокую инфляцию, как в «нулевые» годы, либо на низкую инфляцию при одновременной стагнации экономики и потребительского спроса, с чем Россия столкнулась уже в 2017–2019 годах. В настоящее время высокая инфляция в России, как и раньше, в большей степени зависима от немонетарных, а также от нерыночных факторов (геополитика, санкции, «потолок» цен на нефть). Но главным проинфляционным драйвером является вполне объяснимый и даже закономерный в наши дни рост бюджетных расходов, приводящий к увеличению денежной массы.
Сегодня Банк России делает все от него зависящее, чтобы сдержать монетарные последствия роста бюджетных расходов, повышая процентные ставки. Но, с другой стороны, для эффективной борьбы с инфляцией необходимо устранять ее основные, немонетарные причины. Что и пытаются делать Правительство РФ и законодательная власть — бюджет ближайшей трехлетки по плану должен быть уже не таким «инфляционным», как в 2023–2024 годах. Налог на прибыль будет повышен, также появится прогрессивная шкала НДФЛ для наиболее богатой части населения, а госрасходы в 2025 году, как ожидается, будут расти не такими высокими темпами, как сегодня. Из принятого набора мер следует, что в борьбу с инфляцией уже вступил бюджет, так что, на наш взгляд, в дальнейших повышениях ключевой ставки в 2025 году экономического смысла не будет, иначе достижения экономического роста 2023 — первой половины 2024 годов Россия просто растеряет.