Одна из проблем — до сих пор не искорененная бедность Поделиться
Мы постоянно говорим: «Украина должна вернуться в «родную гавань», в нашу общую семью». С этим согласно абсолютное большинство граждан России и, думаю, значительная часть граждан Украины. Вопрос лишь в том, готова ли наша общая «гавань» принять новые корабли, катера или баржи. Вопрос не в том, что мы, Россия и Украина, за 30 лет стали разными. Этот разрыв вполне преодолим. Проблема состоит в том, что для успешной интеграции нам в нашей России надо меняться самим прямо сейчас, что называется, опережающими темпами.
Фото: dan_news.info
Меня, безусловно, беспокоит и финансовая, и правовая, и организационная, и, наконец, ментальная и идеологическая сторона интеграции. Но главное для меня здесь даже не это, а то, что по целому ряду стратегически важных позиций мы в России категорически не соответствуем своим собственным представлениям о прекрасном. Поясню на нескольких значимых для меня как политика и ученого проблемах.
Первая проблема: интеграция в систему российского образования. Это важнейшая вещь устранения мировоззренческого разрыва между российским обществом и новыми гражданами из украинских областей. Повторяю, все ментальные различия преодолимы. Они носят катастрофический характер, только если мы имеем дело с откровенными «петлюровцами» или «бандеровцами», которые нам в России, собственно, и не нужны. России нужна энергия юных и горячих сердец. Но мы не можем не вспомнить, что у нас самих есть громадное число вопросов к отечественной системе и школьного, и среднего профессионального, и вузовского образования.
Как мы можем интегрировать новых граждан нашей страны, в том числе юных, если нас самих наше образование не устраивает? Его проблемы хорошо известны, главная из которых несоответствие времени. Задачи формирования гармонично развитой личности юного гражданина и патриота наше образование пока решить не в состоянии. И я здесь не сгущаю краски. 24 февраля текущего года обострило многие наши проблемы. Некоторые из них формировались десятилетиями. Сегодня пришло осознание необходимости скорейшего их разрешения.
Вторая проблема: это наша экономика. Сейчас стоит вопрос об успешной интеграции Донбасса, областей Новороссии и Малороссии. Задача важнейшая и грандиозная. Не побоюсь этого сравнения, но подобные по сложности задачи мы как экономическая система последний раз решали в период послевоенного восстановления страны в 40–50-е годы прошлого столетия. Тогда это восстановление прошло успешно. Мы не только подтвердили свою заслуженную позицию второй экономики мира, но и застолбили за собой на долгие годы вперед статус мирового лидера в целом ряде областей знаний и сфер деятельности. Многие заделы не исчерпаны до сих пор.
Безусловно, сейчас очень многое делается для того, чтобы объекты социальной инфраструктуры, а также иные необходимые для нормальной жизнедеятельности организации функционировали бы на новых территориях, что называется, бесперебойно. Но это, повторяюсь, необходимые, но далеко не достаточные условия для успешного развития новых территорий. Нужно восстановление нормальной экономики, эффективных экономических связей, нужна хозяйственная и производственная интеграция, как со всей Большой Россией, так и с Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС).
Повторюсь, нам как воздух нужно восстановить именно экономику новых территорий. Но здесь возникает большой вопрос: а какую экономику мы хотим возродить? Ту, что процветала на Украине на протяжении 30 с лишним лет? Олигархическую, коррумпированную, местечковую? Точно нет! Тогда, наверное, мы хотим, чтобы на новых территориях процветала российская экономика? А нам самим она нравится? Она точно нас устраивает? В ней разве не накоплено громадное число противоречий? И здесь нет ни очевидного ответа, ни готового решения.
У нас в России к отечественной экономической системе колоссальное число вопросов. Обозначу лишь некоторые из них. Во-первых, у нас отсутствует понятный и обоснованный механизм финансирования экономического развития страны. Системным подходом здесь и не пахнет. С одной стороны, мы имеем громадные государственные расходы на поддержку «всего и вся», а с другой — нет сколько-нибудь значимой стратегии обеспечения опережающего экономического роста. Например, дальше разговора о целевой эмиссии окрашенных цифровых рублей для развития инфраструктуры и модернизации национальной экономики мы так и не продвинулись, хотя, казалось бы, все предпосылки для реализации этого инструмента имеются. Другой аспект — проектное финансирование. Где эффективный и понятный принцип государственной поддержки производства отечественных товаров в условиях обеспечения импортонезависимости? Если даже захотел некий российский предприниматель начать производить в России, скажем, современные аналоги импортного оборудования, то где найти ему финансирование на запуск производства? Идти в банк? Отдавать в залог имущество? Тратить время и силы на доказательство своей состоятельности? Наверное, в условиях необходимости обеспечения опережающего роста экономики решения о выделении необходимого финансирования должны приниматься проще, эффективнее и обязательно с государственным участием.
Во-вторых, говоря о проблемах нашей экономики, хочется отметить, что у нас наблюдается гигантский разрыв в экономическом развитии наших регионов, начиная от процветания в столице и заканчивая обезлюдиванием на «северах». Да, мы можем, что называется, навалиться и решить всем миром ту или иную региональную проблему, но обеспечить системное поступательное развитие регионов у нас пока не получается. Сейчас, конечно, будут направлены значительные инвестиции в восстановление новых территорий, и результат здесь, конечно, будет гарантирован. Мы это уже успешно проходили в Чечне в «нулевые» и «десятые», в Крыму и Севастополе после 2014 года. Но, повторюсь, масштабных государственных инвестиций, конечно же, недостаточно. Нужно создать условия для воспроизводства экономики на новых территориях, а это уже задача не только и не столько инвестирования, а в большей степени реализации осознанной стратегической экономической политики, с чем у нас на уровне федерации, прямо скажем, не все в порядке.
Наконец, в-третьих, в экономике мы по-прежнему имеем тотальное отставание темпов развития инфраструктуры от возможных темпов экономического и социального развития. Не побоюсь этого слова, но большая часть инфраструктурных объектов в нашей стране устарела и морально, и физически. Это касается и транспортной инфраструктуры, и жилищно-коммунального хозяйства, и многих иных объектов, связанных с жизнедеятельностью и развитием экономики. Нам не хватает не только самолетов или судов — у нас недостаточны протяженность и емкость железных дорог, автомобильных трасс и пр. Речной транспорт фактически прекратил свое существование. Нам как воздух нужны новые мосты, аэропорты, логистические центры. Все это необходимо, что называется, прямо сейчас. И это тоже вопрос к нашей экономической политике, которая, как всегда, оказалась не готова к новым экономическим реалиям. Затормозят эти противоречия интеграцию с новыми территориями? С точки зрения исторического процесса, конечно же, нет. Но с точки зрения решения конкретных производственных, логистических, в том числе коммерческих задач, я уверен, вопросы, что называется, будут появляться. И тут тоже можно было бы вернуться к разговору о целевой эмиссии для развития инфраструктуры, но наш финансово-экономической блок правительства и Центробанк опять же имеют свое особое, привычное для них отрицательное мнение. У них по-прежнему «экономика должна быть экономной».
Третья проблема: это, конечно же, наша российская бедность. Не углубляясь в рассуждения и доказательства, хочу со всей прямотой заявить: «Бедность — это зло». К сожалению, за все последние годы, включая «тучное десятилетие», мы не смогли преодолеть этот социальный недуг. Россияне по-прежнему бедны. В том числе мы имеем социальный феномен работающих бедных, что с точки зрения социального развития вообще является нонсенсом. Мы понимаем, что эту проблему быстро решить нельзя. Но вместе с тем государство пока не реализовало необходимый объем мер, чтобы минимизировать воспроизводство бедности.
Приведу простой пример: у нас по-прежнему минимальная заработная плата никак не соответствует прожиточному минимуму, а последний не соответствует социально-экономическим реалиям. Все попытки зафиксировать минимальную заработную плату и прожиточный минимум на уровне, соответствующем стандартам качества жизни, пока не привели к сколько-нибудь значимому содержательному решению и постоянно натыкаются на уже известное противодействие финансово-экономического блока правительства. Наше государство пока, увы, категорически не хочет давать деньги нашим людям. Я не говорю, что у нас в стране нет никаких программ борьбы с бедностью. Они, безусловно, есть, и многие даже работают. Но, на взгляд целого ряда авторитетных специалистов, решения в части искоренения бедности как социального явления должны быть более решительными, последовательными и, если позволите, агрессивными. И бояться прямой раздачи денег тоже не надо. На мой взгляд, инфляционные риски от того же справедливого базового дохода несопоставимо ниже, чем от постоянного воспроизводства бедности. Повторюсь, данный социальный недуг может помешать нам в решении наших первоочередных задач на Украине, а это сейчас совершенно недопустимо.
Про наши российские беды можно говорить долго. Мы все их прекрасно знаем. Просто сейчас такое время, что между «знать» и «действовать» не должно быть никакой разницы. «Можешь — значит должен». И осознание оного уже происходит. Успех интеграции бывших украинских территорий в Большую Россию зависит от многих факторов. И решение давно назревших внутренних экономических и иных проблем нашей России обеспечит не только результативность данной интеграции, но и сформирует стратегическую устойчивость нашей общей цивилизации, дай бог, на многие столетия вперед.