Во втором туре выборов оппозиция может переманить избирателей за рубежом Поделиться
Пока Турция приходит в себя после жаркого воскресного дня выборов и морально готовится к предстоящему через две недели второму туру, аналитики все еще пытаются проанализировать имеющиеся результаты и предугадать, как развернется вторая серия президентской гонки. В частности, экспертов интересует, как голосуют представители турецкой диаспоры в разных точках мира. Так, этнические турки в странах Западной Европы традиционно отдали свои голоса за действующего президента Эрдогана. А вот диаспоры из Восточной Европы, США, а также России и Китая предпочли видеть на посту главы Турецкой Республики оппозиционера Кемаля Кылычдароглу. Разбираемся, с чем это может быть связано.
Если для турецких граждан, проживающих на территории своей страны, день выборов был 14 мая, то для турецких диаспор за рубежом все наступило намного раньше. Проголосовать за своего кандидата представители диаспор могли с 27 апреля по 9 мая. Согласно распространенным в понедельник данным ЦИК Турции, более половины из числа проживающих за пределами республики граждан поддержали действующего главу государства Реджепа Тайипа Эрдогана. Суммарно результат составил приличных 55,36%.
За единого кандидата от оппозиции Кемаля Кылычдароглу тоже отдавали голоса, но их оказалось значительно меньше – 41,26%. Кандидат от «Альянса АТА» Синан Оган заработал 2,20% голосов. Что примечательно и важно, явка на выборах турецкого президента за рубежом составила 50,55%, что свидетельствует о неподдельном интересе абсолютно всех турок (независимо от места их проживания) к судьбе своей страны.
Но здесь любопытен даже не процентный расклад, а географическая составляющая. Так, Эрдоган получил крепкую поддержку большинства турок в Германии (в этой стране проживает самая многочисленная турецкая диаспора в 3 миллиона человек), Франции, Австрии, Нидерландах, Бельгии, Сербии и ряда других европейских государств. Действующий глава государства лидировал в Азербайджане, Узбекистане, Иране, Пакистане, а также большинстве ближневосточных и североафриканских стран.
При этом диаспоры в Великобритании, Италии, Испании, Греции, а также многих странах Восточной Европы отдали предпочтение сопернику Эрдогана – Кылычдароглу. Наряду с США (что было вполне ожидаемо), Японией, Грузией и Казахстаном в списке «фанатов» оппозиционера оказались также представители турецкого сообщества в России и Китае.
Для того, чтобы анализировать причины такого любопытного расклада, нужно немного углубиться в контекст и пояснить, что в целом турецкая диаспора уже давно является оплотом поддержки Эрдогана. Как напоминал накануне выборов в Турции американский журнал Foreign Policy, на последних всеобщих выборах поддержка Партии справедливости и развития (ПСР) из-за рубежа даже превзошла поддержку партии внутри страны. Тогда особенно активно свои симпатии высказали представители западной части Европы.
Как подчеркивало издание, успех ПСР в этих общинах, по-видимому, был связан с такими факторами, как социально-экономические недостатки и политическая изоляция в сочетании с идентификацией с суннитским исламом.
В течение многих лет ПСР делала все возможное, чтобы сохранить свое конкурентное преимущество среди турецкой диаспоры. С 2010-х годов его стратегия работы с общественностью изменилась: правительство Эрдогана выделило значительные государственные ресурсы для расширения своего влияния в общинах диаспоры. Среди прочего, создание государственного агентства (Управление по делам турок за рубежом и родственным сообществам при Правительстве Турции), связанного непосредственно с канцелярией президента, позволило ПСР проводить избирательную работу с «благочестивыми и националистически настроенными членами» диаспоры, подстраивая образовательные и культурные программы именно для этих групп.
К 2018 году государственная организация «Союз международных демократов» создала более 253 местных представительств по всему миру, которым поручено координировать усилия действующего в Турции режима по консолидации избирателей за рубежом.
Но не отставали и оппозиционеры. Так, Республиканская народная партия (НРП) за последнее десятилетие создала тесную сеть из 41 местного представительства по всему миру, количество членов которых неуклонно росло. Для дальнейшей координации деятельности НРП за рубежом, партия также недавно назначила представителя в парламенте, занимающегося транснациональными вопросами.
Демократическая партия народов (ДПН), которая считается в Турции «прокурдской» и которую уличали в поддержке оппозиционного кандидата Кемаля Кылычдароглу, также расширила свое влияние на турецкую диаспору в Европе. Опираясь на ранее существовавшие курдские и левые сети, ДПН удалось добиться хороших результатов на выборах 2018 года в таких странах, как Швеция, Швейцария и Великобритания.
Но все же воскресные выборы ярко показали, что до сих пор Эрдоган продолжает пользоваться большей популярностью среди зарубежных диаспор. Однако, как все уже тоже поняли, не у всех. Особенно сильно общественность удивило, что турецкие граждане в России в большинстве случаев отдали предпочтение именно Кылычдароглу. В умах российского общества этот политик ассоциируется с однозначно прозападным курсом, а с недавнего времени фигура этого кандидата стала наталкивать на воспоминания о неаккуратно брошенной им фразе о «вмешательстве России в турецкие выборы». Так все-таки с чем же может быть связан такой выбор, который, порой, кажется абсолютно неожиданным?
– Так получается, что в России традиционно живут люди, которые больше близки к, скажем так, левым взглядам. Поэтому они не разделяют идеологию Эрдогана, его ценности. Именно в этом причина, – комментирует редактор «МК-Турция» Яшар Ниязбаев. – В Германии проживает очень большое количество представителей турецкой диаспоры, которые ностальгируют по стране. Они обычно следят за тем, что происходит на их родине по результатам внешней политики, или через провластные телеканалы. Да и в целом, повторюсь, ими руководит ностальгия, они по-другому оценивают вещи. Они не сталкиваются с проблемами, из-за которых в этот раз чуть меньше людей проголосовало за действующего президента, а именно экономическими проблемами.
– Когда смотришь на эти результаты, возникает, возможно, ошибочное ощущение того, что именно представители диаспор из Западной Европы будто подустали от демократии и они хотели бы чего-то более традиционного…
– Не думаю, что дело в этом. Здесь дело в отношении к своему государству со стороны. Если кто-то в Турции не голосует за Эрдогана, то это связано в первую очередь с экономическими или идеологическими проблемами. Самое главное сейчас для человека, который голосует в Турции, – это экономика. Нужно жить в этой стране, чтобы чувствовать такие моменты. Если вы смотрите со стороны, то оценивается уже вес государства в глазах всего мира и так далее. Интересуют уже совсем другие вопросы.
– Какое влияние диаспоры могут оказать на второй тур выборов? Расклад будет примерно такой же, как и в первом туре?
– Нет, не как в первом туре. Есть 5% Синана Огана, который не будет участвовать. Получается, что эти 5% каким-то образом должны будут разделиться. Скорее всего, Кылычдароглу и Эрдогану придется сделать так, чтобы больше людей за границей пошли на голосование. Это тоже будет иметь вес, поскольку они составят еще примерно 2%. Явка за границей, как мы увидели, была примерно 50%, значит, еще 50% могли бы проголосовать. И неизвестно, за кого бы они отдали голос. Плюс, еще националистический электорат, который голосовал за Огана, нужно будет как-то привлечь на свою сторону.
Будет сложно каждому, каждый должен будет придумывать, какие новые решения принимать. Хотя мне кажется, что оппозиция больше отвечала вопросам борьбы с миграцией с той частью населения, которая голосовала за Синана Огана. Он был выдвиженцем антимигрантской партии. И здесь есть шанс, что Кылычдароглу может быть более привлекательным кандидатом, потому что он обещал решить эту проблему за два года. А Эрдоган был более мягок в этом вопросе. Теперь ему придется либо ужесточить эту риторику, либо предлагать что-то иное.